Я работал на кассе, а в магазин зашли овцы

Я работаю на кассе в небольшом супермаркете у выезда из города.

У нас магазин не такой, чтобы про него снимали рекламу. Обычный. Две кассы, холодильник с молоком, полка с крупами, которая всегда немного перекошена, и стойка с шоколадками у выхода. Народ тоже обычный: утром берут кофе и булки, днём спорят про цену на помидоры, вечером заходят за хлебом, а выходят с пакетом всего, кроме хлеба.

За три года я привык почти ко всему.

К человеку, который каждый вторник покупал ровно один лимон и просил выбрать ему «с характером». К парню, который пытался оплатить покупку телефоном, но прикладывал к терминалу пульт от машины. К женщине, которая вернула пачку макарон, потому что «они не вдохновили семью на ужин».

Я даже перестал удивляться детям, которые лежат на полу между кассами и делают вид, что они коврик.

Но в тот день жизнь решила проверить, насколько крепкие у меня нервы.

Смена была самая обычная. Я стоял за кассой, пробивал хлеб, молоко и корм для кота. Охранник Серёга сидел у входа на своём стуле и ел бутерброд так серьёзно, будто это служебное задание. Администратор Марина ходила по залу с планшетом и повторяла:

— Главное, чтобы сегодня без сюрпризов.

Я ещё хотел сказать, что после таких слов всегда что-нибудь происходит. Но не успел.

Автоматические двери открылись.

Я поднял глаза и сначала подумал, что зашла большая компания людей в одинаковых пушистых куртках. Потом одна «куртка» повернула голову, посмотрела прямо на меня и сказала:

— Бе-е.

Я моргнул.

За первой овцой вошла вторая. Потом третья. Потом ещё несколько. Они шли спокойно, без суеты, как постоянные покупатели, которые знают, где у нас хлеб и почему кефир лучше брать с заднего ряда.

Серёга замер с бутербродом в руке.

— Это что? — спросил он.

Я, как человек на кассе и лицо магазина, ответил максимально профессионально:

— Похоже, овцы.

— Я вижу, что не йога-класс, — сказал Серёга. — Они почему тут?

На этот вопрос у меня ответа не было. Овцы тем временем уже прошли мимо входных ковриков и направились к овощам. Первая уткнулась носом в ящик с капустой. Вторая заинтересовалась стойкой с пакетами. Третья почему-то встала у кассы номер два, будто ждала, когда откроют.

Покупатели сначала тоже не поняли.

Один мужчина с батоном в руках спросил:

— У вас акция какая-то?

Я сказал:

— Пока нет.

— А что тогда?

— Пока овцы.

Он кивнул так, будто это объясняло всё, и достал телефон.

Через полминуты телефоны достали почти все. Даже бабушка, которая пять минут назад ругалась на цену творога, теперь снимала видео и говорила кому-то:

— Валя, я тебе сейчас такое покажу. Только не говори, что я опять преувеличиваю.

Марина выбежала из-за стеллажа с тем самым лицом, с которым люди смотрят на чайник, внезапно улетевший в окно.

— Почему у нас овцы? — спросила она.

Серёга честно ответил:

— Через двери зашли.

— Я вижу, что не через вентиляцию!

Овцы вели себя приличнее некоторых покупателей. Они не ругались, не требовали открыть третью кассу и не спрашивали, почему ценник один, а на кассе другой. Правда, одна начала жевать рекламный буклет, а другая внимательно изучала полку с печеньем.

Марина схватила служебную рацию.

— Всем сотрудникам в зал. У нас нестандартная ситуация.

Из подсобки вышел грузчик Паша. Он посмотрел на овец, на нас, снова на овец и сказал:

— Я увольняться сегодня не планировал, но день прямо просит.

Паша у нас человек простой. Если надо вынести ящик, он вынесет. Если надо поймать овцу, он сначала спросит, входит ли это в должностную инструкцию.

— Надо их вывести, — сказала Марина.

— Куда? — спросил Серёга.

— На улицу.

— Они оттуда пришли.

— Значит, пусть туда вернутся.

Серёга встал со стула, поправил куртку и пошёл к первой овце так уверенно, будто всю жизнь работал пастухом в торговом зале.

— Давай, красавица, — сказал он. — На выход.

Овца посмотрела на него, сделала шаг в сторону и встала между йогуртами и творожками.

— Не хочет, — сообщил Серёга.

— Ты её убеждай, — сказала Марина.

— Чем? Картой лояльности?

Тут я услышал сзади тоненький голос:

— Дядя, а они покупают?

У кассы стоял мальчик лет пяти с соком в руках. Рядом его мама снимала всё на телефон и старалась не смеяться.

— Пока выбирают, — сказал я.

— А если у них нет денег?

Я посмотрел на овец. Одна как раз пыталась лизнуть холодильник.

— Тогда, наверное, будет самовывоз.

Смешно стало даже Марине, хотя она держалась до последнего.

Проблема была в том, что овец становилось не меньше. Они не паниковали, просто распределились по магазину. Несколько стояли у овощей. Две устроились возле круп. Одна почему-то зависла у полки с бытовой химией и смотрела на порошок с таким видом, будто сравнивала состав.

Паша принёс из подсобки пустые пластиковые ящики.

— Может, коридор сделаем? — предложил он.

Мы поставили ящики по проходу, оставив путь к дверям. Серёга пошёл сзади, я вышел из-за кассы, Марина держала дверь открытой. Получилось почти торжественно. Как будто мы не выгоняли овец из супермаркета, а провожали делегацию после переговоров.

Первая овца пошла к выходу. За ней вторая. Потом третья. Мы уже расслабились.

И тут одна развернулась.

Просто взяла и пошла обратно. За ней ещё две. Остальные остановились и тоже задумались.

— Не дави на них психологически, — сказал Паша Серёге.

— Я молчу!

— Вот именно. У тебя молчание угрожающее.

Покупатели уже не делали вид, что они пришли за продуктами. Все стояли вдоль стеллажей и наблюдали. Мужчина с батоном спросил:

— Можно я хлеб пока пробью? А то я боюсь, что они передумают и съедят.

Я вернулся за кассу, пробил ему хлеб. Он расплатился, посмотрел на овец и сказал:

— День хороший. Не зря вышел.

Минут через десять приехал какой-то парень в резиновых сапогах и куртке. Вид у него был такой, будто ему уже позвонили словами: «Твои опять в магазине».

Он влетел в зал, свистнул и сказал:

— Ну что, артистки, пошли домой.

И тут случилось самое обидное.

Овцы, которые десять минут игнорировали сотрудников, администратора, охранника, пластиковые ящики и мои уговоры, сразу пошли за ним. Спокойно. Дисциплинированно. Будто просто ждали нормального менеджера.

Через пару минут магазин опустел. Остались мы, покупатели с телефонами и ощущение, что смена всё-таки пошла не по плану.

Марина медленно закрыла автоматические двери и сказала:

— Так. Всем спасибо. Возвращаемся к работе.

Я встал за кассу. Подошла женщина с молоком, яблоками и кормом для кота. Я пробил покупки, спросил привычное:

— Пакет нужен?

Она посмотрела на меня, потом на дверь, через которую только что вышло стадо, и сказала:

— Мне нет. А овцам вы предлагали?

Я хотел ответить что-нибудь умное, но не успел. Из подсобки вышел начальник. Он, как назло, пропустил всё самое интересное, потому что говорил по телефону на складе.

— Что тут было? — спросил он. — Мне уже три человека написали, что у нас овцы по залу ходили.

Марина коротко объяснила. Начальник молчал, слушал, кивал. Я думал, сейчас будет разнос. Про санитарные нормы, про безопасность, про камеры, про то, кто виноват.

А он посмотрел на меня и совершенно серьёзно спросил:

— И что, никто им корзинку не предложил?

Вот после этого я понял: в торговле тебя удивляют не овцы. В торговле тебя удивляют люди, которые даже в стаде видят потенциальных покупателей.